Готовилась я к этому долго: изучила литературу, сама слепила тигель для литья — стандартные просто не помещались в мою печь.
В ход пошли обрезки брянского стекла — чёрного я туда не клала вообще. И вот что странно: на вылитом блине отчётливые радиальные разливы, а в них тёмные непрозрачные включения, будто чёрное стекло всё-таки было. Зато белых разводов нет вовсе, хотя молочный слой в тигеле точно лежал. Похоже, дело именно в нём: скорее всего, молочный слой на брянке перегорел при плавке и превратился в эти тёмные пятна — синий, зелёный, прозрачный и серый в блине видны, а белого нет ни следа.
Толщина блина — около 6 мм, ровно как пишут в книжках: именно такую толщину формирует сила поверхностного натяжения в свободно растекающемся расплавленном стекле.
Этому блину уже 8 лет. Храню его бережно и всё жду, когда придумается концепция для витража, в который он впишется, — чувствую, что для него нужно что-то особое.
Брянское стекло с тех пор — одно из моих любимых для стекольной и печной отливки, особенно синие и зелёные оттенки его палитры.
В ход пошли обрезки брянского стекла — чёрного я туда не клала вообще. И вот что странно: на вылитом блине отчётливые радиальные разливы, а в них тёмные непрозрачные включения, будто чёрное стекло всё-таки было. Зато белых разводов нет вовсе, хотя молочный слой в тигеле точно лежал. Похоже, дело именно в нём: скорее всего, молочный слой на брянке перегорел при плавке и превратился в эти тёмные пятна — синий, зелёный, прозрачный и серый в блине видны, а белого нет ни следа.
Толщина блина — около 6 мм, ровно как пишут в книжках: именно такую толщину формирует сила поверхностного натяжения в свободно растекающемся расплавленном стекле.
Этому блину уже 8 лет. Храню его бережно и всё жду, когда придумается концепция для витража, в который он впишется, — чувствую, что для него нужно что-то особое.
Брянское стекло с тех пор — одно из моих любимых для стекольной и печной отливки, особенно синие и зелёные оттенки его палитры.